Боб Бимон и Игорь Тер-Ованесян: Прыжки в будущее

Великие легкоатлеты вспоминают о своей исторической дуэли.

"Я боялся, что Игорь улетит за 9 метров"

Поговорить с Бобом Бимоном удалось во время его приезда в Москву.

— Как вам показалась Москва?

— Я нечасто выбираюсь в Россию. И даже в Европу вообще. Мне Москва понравилась. Меня поводили по Красной площади, по территории Кремля. Очень красиво. И соревнования у вас проводят на высоком уровне. Для меня вообще спорт — это главное. Он сближает разные народы гораздо эффективнее, чем политика.

— Что вы знали обТер-Ованесянеперед мексиканской Олимпиадой?

— Больше, чем он обо мне. (Смеется.) Он на тот момент был рекордсменом мира и повторил рекорд 8,35 метра на турнире в Мехико, на месте будущих олимпийских соревнований. Мне он представлялся одним из главных фаворитов. Правда, я не знал, что у Игоря перед Олимпиадой случилась травма. Наверное, он это скрывал.

— А при личном знакомстве?

— Он оказался приятным, открытым человеком. Выгодно отличался от других советских легкоатлетов, которые держали себя отчужденно от представителей других стран. Видимо, находились под прессингом спецслужб, которые прислали своих работников на Олимпиаду. И только Игорь ничего и никого не боялся. Он общался с Ральфом (Бостоном, олимпийским чемпионом 1960 года. — "Труд") как со своим старинным другом, и так мы с ним познакомились.

— Правда, что вы сначала спокойно восприняли рекордный результат?

— Да, совершив попытку, я не почувствовал, что улетел далеко. И даже когда на табло высветили результат, я не был впечатлен. Но тут ко мне подошел Бостон и "расшифровал" непривычные мне метры-сантиметры. Когда Ральф сказал, что я прыгнул на 29 футов, я обезумел от радости. Ведь это почти на 2 фута лучше мирового рекорда! Так обрадовался, что даже на следующие попытки не смог настроиться. Ну, потом еще и дождь пошел.

— Как вы думаете, на Олимпиаде в Лондонеbкто-нибудьbпрыгнет за 9 метров?

— Еще на Олимпиаде-68 в Мехико я ожидал, что кто-нибудь улетит за 9 метров. Я реально опасался, что Игорь или Ральф превзойдут мой результат. Но я неважный предсказатель. А потом Карл Льюис и Майк Пауэлл в сентябре 1991 года побили мой рекорд. Можно предположить: за 9 метров вполне по силам улететь кому-либо из парней, имеющих прыжки за 8,50 метра. Если сложатся все факторы, как это случилось у меня в далеком 1968 году. К тому же ко дню олимпийского финала фавориты подойдут на пике формы.

— А за 9,5 метра?

— Для этого в секторе должен появиться сверхталантливый парень вроде Усейна Болта с грамотным тренером. Вот Игорь готов помочь парню с Ямайки улучшить технику прыжка. (Смеется.) Хотя, если серьезно, именно Игорь дал путь в большой спорт Бубке и Авдеенко — олимпийским чемпионам!

— В других дисциплинах легкой атлетики вы себя пробовали?

— Специалисты вычислили, что во время рекордного прыжка нижняя точка моего тела находилась на высоте 1,60 метра. Но тренироваться в прыжках в высоту я не любил. Соревноваться в беге тоже не очень нравилось. За университетскую команду из чувства патриотизма я несколько раз выступил. Но в то время в США были сильные ребята, и в сборную попасть было невозможно.

— Писали, что вас ждет большое будущее не только в легкой атлетике, но и в баскетболе.

— Да, я играл за команду университета в Финиксе. Меня хвалили, но серьезных контрактов не предлагали. Кроме того, я хотел окончить университет и развить успех в легкой атлетике. Первое мне удалось, а вот со вторым не получилось — череда травм.

— Кроме легкой атлетики и баскетбола какие виды спорта вас интересуют?

— Многие. Долгие годы я с удовольствием занимался адаптацией детей с отклонениями в здоровье. В этом направлении говорить о высоких результатах нет смысла, но мне было приятно ощущать, что я приношу радость маленьким гражданам. А болельщик я всеядный — с азартом смотрю разные виды спорта: и летние, и зимние. А сам люблю играть в гольф. Турнир своего имени я провожу в течение 14 лет и ни разу его не пропустил."Боб скромничает — до него мне было не допрыгнуть"

Игорь Тер-Ованесян проживает в Москве, всегда открыт для общения.

— Когда и как вы познакомились с Бобом Бимоном?

— Боба Бимона я знал задолго до Олимпиады, но заочно. В 1967 году он уверенно победил на чемпионате США. Еще до Олимпиады он сумел девять раз выиграть у моего давнего соперника Ральфа Бостона, так что и на Олимпиаду приехал явным фаворитом. Советские специалисты "подсмотрели", что еще в 1967 году на тренировках Боб стабильно прыгал в район отметки 8,60 метра, пусть даже порой и с маленьким заступом. И в 1968 в Мехико он выступил вообще феноменально.

— Боб Бимон говорит, что из всех русских легкоатлетов толькоТер-Ованесянне боялся подходить к американцам и общаться с ними.

— Это Боб говорит про Олимпиаду 1968 года, она ведь у меня была уже четвертой по счету. На первую, в 1956 году, я поехал юнцом, не знающим языков, кроме русского, не знающим жизни. Ну и как я мог тогда общаться с иностранцами? Уже к следующим Олимпиадам — в 1960 и 1964, а тем более в 1968 году — английский я выучил неплохо. Но и слишком смелым человеком в данном случае не совсем уместно меня называть. Я был советским гражданином, составной частью системы. Еще задолго до мексиканской Олимпиады в вступил в Коммунистическую партию. И к 1968 году я был достаточно взрослым и опытным. Скажу больше: я даже с некоторыми кагэбэшниками дружил. То есть я четко осознавал, что могу себе позволить, общаясь с американцами, а от чего лучше поостеречься.

— А также Бимон рассказывал, что ждал прыжкаТер-Ованесяназа 8,90 метра.

— Это он скромничает. Такие результаты тогда были не под силу кому-либо, кроме самого Бимона. За год до Олимпиады я там же, в Мехико, прыгнул на 8,35 метра, повторив мировой рекорд, и тогда чувствовал в себе запас сил. Но не настолько великий.

— Можно сказать, что прыжок на 8,90 метра в первой попытке деморализовал всех соперников Бимона?

— Я буду говорить лишь за себя. Первую половину сезона 1968 года я провел в очень тяжелой работе, но перед самой Олимпиадой меня мучила травма. В последний месяц почти не тренировался — нога не позволяла. Так что в олимпийском секторе я не в силах был бороться не только за победу, но и за медаль. А если говорить в сослагательном наклонении: Если бы я подошел к началу Олимпиады в своем идеальном состоянии и удачно исполнил бы все попытки, то меня дальний прыжок Бимона не сбил бы с настроя. Я мог бы улучшить свой результат (8,35 метра) на 10–20 сантиметров. Но, конечно, не на 55. Не совсем правомерны сетования журналистов и на дождь, который полил сразу после прыжка Бимона и не дал возможности его соперникам показать свои лучшие результаты. Дождь был, но вовсе не ливень. Не настолько сильный, чтобы серьезно помешать прыгунам.

— Как часто вы с Бимоном встречаетесь?

— Мы с ним соревновались и после Мехико. В 1969 году в Калифорнии на матче СССР — США я победил. Но Боб тогда откровенно плохо прыгал. Потом я еще один раз у него выиграл. Хотя Боб намного младше меня, он закончил свои выступления раньше. Его замучила травма, и даже пришлось сменить толчковую ногу. Я в 1969 году еще становился чемпионом Европы, а в 1971-м два раза брал вторые места. У Бимона же спортивная биография получилась очень яркая, но слишком короткая. А после окончания карьеры я еще встречался с ним в разных странах. Точно могу сказать: Боб никогда не бедствовал. Во всяком случае, человек такого уровня популярности в США обязательно будет задействован в каких-то рекламных мероприятиях. А Боб многие годы трудился как в деле популяризации спорта, так и адаптации детей с ограниченными возможностями. То есть отдавал много времени и сил самым благородным целям.