Чемпионка мира и Олимпийских игр в прыжке в высоту Анна Чичерова Анна рассказала о коварных блинах, молитве, распущенных волосах и мировом рекорде.
– Очень приятно, что так много незнакомых людей переживали за меня на этой Олимпиаде, – говорит Чичерова. – Были совершенно неожиданные проявления. Машину, подаренную президентом, мы на ночь припарковали во дворе. Утром муж принес мне послание, оставленное под стеклом на листе бумаги: «Мы за вас очень болели. Женя, монтажник из Мостелекома». На следующий день новая записка: «Не знаем, кто вы, но мы так горды, что у нас во дворе живет призер Олимпиады. Заходите в гости» – и указан номер телефона! – смеется Чичерова. – Такие вещи трогают больше всего. Если эту волну внимания к нам, легкоатлетам, удастся продержать еще год, есть шанс, что на трибунах на чемпионате мира в Москве в будущем году будут сидеть не только спортсмены и их родственники.
– Вы рассказывали, что накануне Игр получили травму спины, так как случайно упали блины со штанги. Как такое вообще могло случиться?
– Грифы с течением времени притираются – и блины с них не соскальзывают даже без зажима. Приехав на сбор в Новогорск, я не учла, что инвентарь там абсолютно новый. Сама виновата! Это случилось 11 июля и даже не в упражнении: я сняла штангу со стоек, сделала шаг назад, и тут блины с одной стороны стали падать. Вес стоял небольшой, всего 40 кг, но я от неожиданности сделала резкое движение. Боли сразу не почувствовала, тренировку прошла полностью. И только на следующий день заметила: мышцы пресса напряжены так, словно они под напряжением 220 вольт. Больно было даже дышать.
– Несмотря на это, продолжали тренироваться?
– Оказалась практически выключенной из работы. Не могла делать ни барьеры, ни штангу. Но тяжелее всего было психологически. Я ведь совсем иначе представляла себе подготовку к Олимпийским играм. Думала, сейчас так натренируюсь, что начну соревнования с 1,90 м, чтобы потом оставались силы на три попытки на высоте мирового рекорда. Серьезно, я не хвастаюсь, действительно видела, как беру эти 2,10 м!
– Но обстоятельства сложились иначе.
– Последний месяц перед Олимпиадой был кромешный ад. Прихожу после тренировки и смотрю в стену, переживаю. Может, в этом стыдно признаваться, потому что на мое золото все рассчитывали, но был момент, когда я думала: «Все, не хочу туда ехать проигрывать!». Уже в Олимпийской деревне расплакалась прямо на массаже перед стартом. Мой муж, мама бесконечно повторяли: «Анечка, успокойся, все будет хорошо». Силу воли подарили близкие. В итоге решила: нужно забыть про свои слабости, выйти в сектор как на последний бой и прыгать, сколько смогу.
– Елена Исинбаева заявила, что с учетом травмы рада и бронзе Олимпиады. Вы ехали в Лондон только за золотом?
– Для меня любая медаль, кроме золотой, рассматривалась бы как поражение. Я это решила для себя еще после прошлогоднего чемпионата мира. Может, это звучит нагло, но ведь вы спрашиваете меня о желаниях – и я отвечаю, что хотела только золота. Прекрасно понимаю, что мне уже 30 лет, и совершенно не факт, что через четыре года в Рио-де-Жанейро буду на этом же уровне. Хотела исполнить свою мечту здесь и сейчас.
– Кстати, вы собираетесь продолжать карьеру до 2016 года?
– Сейчас, на волне ажиотажа, думаю: а почему бы и нет? – улыбается Чичерова. – Той же Хеллебаут сейчас 34, и она прыгает на два метра. Пока не знаю, что будет дальше. Я не говорю твердого «нет», но и не уверена, что пойду дальше по этой дорожке.
– Мечта исполнена, олимпийское золото лежит дома. Что дальше?
– Мировой рекорд! Попробовала прыгнуть на 2,10 м в прошлом году в Брюсселе, и высота не показалась запредельной. У меня есть прыжок на 2,07 м, и теоретически вполне возможно подбросить себя на три сантиметра выше. Тут проблема в психологии, а еще в том, что нужно экономить силы по ходу соревнований. Нельзя, скажем, на 1,80 м отталкиваться так же, как на 2,05.
– Вы много лет занимали вторые-третьи места – на Олимпиаде, на чемпионатах мира. Сейчас, став чемпионкой, стали другим человеком?
– После рождения дочери Ники было ощущение, словно передо мной открылись двери. И что-то поменялось в сознании, я стала мыслить другими категориями. После прыжка на 2,07 м стало казаться, что 2 метра могу взять в любом состоянии, даже на одной ноге. Хотя еще в 2009‑м рассматривала это как крутой гроссмейстерский рубеж. Наверное, у каждого есть свой час для успеха, славы. Сейчас мое время, но никто не знает, сколько мне отведено. Раньше казалось, что Бланка Власич непобедима. Но травма посадила ее на скамейку. Когда работаешь на пределе своих возможностей, риск сломаться велик.
– Почему перед выходом в олимпийский сектор отказались от предложения американки Бригитты Барретт помолиться?
– Бригитта – удивительный человек, она всегда поет. Причем так красиво, что я даже думала, не ошиблась ли она профессией. Вот представьте: мы сидим в комнатке, ждем вызова в сектор, впереди финал Олимпиады. Каждая ушла в себя, никто не разговаривает. И тут Бригитта: «Ведь все здесь говорят по-английски? Может, мы вместе помолимся?». Большинство девочек впали в ступор. Хеллебаут показала на сердце и сказала: «Моя молитва здесь». Но Барретт, другая американка Шанти Лоу и испанка Рут Бейтиа встали, взялись за руки и стали петь.
– Ваша реакция?
– Я словно стряхнула с себя всю напряженность, ощущение груза. Они смеялись, шутили и относились ко всему с такой легкостью, что я подумала: «Боже, Ань, хватит переживать – иди и прыгай в свое удовольствие!».
– Как относитесь к новости о том, что ваш тренер Евгений Загорулько хочет завершить карьеру?
– Не могу ничего сказать, это только его решение. Мне очень сложно говорить, ведь он, наверное, действительно устал за свой долгий век в спорте. Сейчас он уехал на охоту и объявит обо всем после отдыха.
– Загорулько вообще предупреждал вас о своем уходе, собирал группу?
– С момента, как попала в группу, уже не раз слышала от него, что уйдет. Но, видимо, Евгений Петрович так любит легкую атлетику, что все равно оставался с нами. Разговор был и перед Лондоном, он даже считал недели и дни до своего ухода. Но я тогда была настолько в своих проблемах, что не восприняла слова тренера всерьез.
– Вы назвали дочь Никой в честь богини победы?
– Конечно, не было такого: назову ее Никой, и у меня попрет! – смеется Чичерова. – Я вкладывала в имя другой смысл: пусть дочь везде выигрывает. Говорят же: как корабль назовешь, так он и поплывет. Мне вот всегда чего-то не хватало, и я надеялась, что, может, дочери в жизни будет везти больше. А получилось, что победы в итоге пришли и ко мне тоже.
– После каждого прыжка вы распускаете волосы. Это фирменный знак, вроде танцев Бланки Власич?
– Просто я люблю длинные волосы и не хочу ради спорта их стричь. При приземлении на маты хвост съезжает, а ходить перед камерами растрепанной некрасиво. Меня все спрашивают, специально ли я все время перевязываю хвост, но это происходит на автомате.
– Реально длинной косой сбить планку?
– Раньше мне казалось, что да. И только с этой зимы я стала прыгать с хвостом, а не с пучком, закрученным на затылке. Честно, мне хочется в секторе какой-то грации, красоты, женственности. И теперь я уже даже не представляю, какой толщины должна быть коса, чтобы ей сбить планку.
Facebook
RSS