Двукратная олимпийская чемпионка по прыжкам с шестом после победы на московском ЧМ-2013 взяла паузу в карьере. На днях она устроила в Волгограде праздник для детей-сирот, во время которого дала интервью корреспонденту «СЭ».
Вишневый внедорожник лихо припарковался, и через минуту из него выскочила этакая Одри Хепберн: белое платье, туфли на каблуках, темное пальто и солнцезащитные очки. Исинбаева прибыла на открытие детского спортивного праздника вовремя. Дисциплина, отработанная за годы тренировок, по-прежнему при ней.
— Вы такая хрупкая — и на такой огромной машине, — попытался завязать разговор я.
— Да я хоть автобус могу водить. Почувствовать габариты авто — это для меня не проблема, — улыбаясь, ответила двукратная олимпийская чемпионка.
А затем началось настоящее безумие. Исинбаеву обступили со всех сторон — начиная от действующего генерала ГУВД до шестилетних ребятишек из детских домов, ради которых это двухдневное мероприятие в Волгограде и было устроено благотворительным фондом, носящим ее имя. Со всеми подошедшими Елена разговаривала абсолютно одинаково — с улыбкой на лице.
— Вас всегда так рвут на части? — спросил я Исинбаеву полчаса спустя, когда мы забрались на верхние трибуны манежа «Динамо», где было безлюдно и тихо.
— Да, — рассмеялась 31-летняя спортсменка, поглядывая вниз, где ребятня состязалась в «веселых стартах». — Особенно дети. Они меня просто разрывают на самые мелкие кусочки.
— И не только в родном Волгограде?
— Везде. В Китае вообще с ума сходят, когда я появляюсь.
— У вас есть этому какое-то объяснение? Все-таки детскую любовь заслужить труднее всего.
— Наверное, они чувствуют мою открытость, искренность и честность. Ведь все, что я делаю и говорю, идет от чистого сердца.
— Пока вы подписывали открытки, я впервые поймал себя на мысли, что вы левша.
— Это с детства. Я все делаю левой рукой — пишу, режу, стригу. Только прыгаю, как правша. Это меня Евгений Васильевич (Трофимов. — Прим. В.Л.) научил. Зачем? У нас вся группа так прыгала, и ради меня одной менять тренировочный процесс — прыжковую яму, инвентарь и так далее — технически было бы очень сложно. Поэтому он решил научить меня прыгать, как все. А в итоге научил даже большему.
«Я НИКУДА НЕ УШЛА»
— Вопрос, который, наверное, интересует многих. После завершения августовского чемпионата мира вы хоть раз тренировались?
— Нет. Ни разу. Только провела несколько легких разминок.
— Когда была первая из них?
— Ой, думаю, что где-то недели через три после московского чемпионата. Евгений Васильевич позвонил и говорит: «Лена, надо побегать». Ну, я и согласилась.
— В голове не было мысли: зачем я это делаю?
— Была. Но раз тренер сказал «надо», я не могла отказаться.
— Не боитесь, что Трофимов, таким образом, заманивает вас в свои «сети»? Сегодня — легкая разминка, а завтра, глядишь, и полноценная тренировка.
— У нас такие отношения, что ему меня заманивать не надо. Если что — он прямо все скажет. Например, Евгений Васильевич мне до сих пор говорит: «Ты не реализовалась. Отдохнешь два года, сделаешь то, что планировала, а потом вернешься. Я это точно знаю». А я и не заявляла, что не вернусь. Бог даст — сделаю это. А не даст — официально завершу карьеру. Пока план таков. Но сейчас загадывать и говорить что-то конкретное мне очень сложно.
— Как думаете, друзья и соперницы по сектору по-прежнему воспринимают вас как действующую спортсменку?
— Никто не верит, что я завершила карьеру. Но в принципе я никуда и не ушла, а просто взяла паузу. Любой, даже незнакомый человек на улице говорит: «Лена, мы ждем. Ты ведь к Рио-де-Жанейро вернешься?» А я в ответ: «Ничего, что мне в 2016-м будет 34 года?» Правда, это никого особо не волнует. Все думают, что прыгать — это так легко…
— Вы не боитесь, что не оправдаете надежд своих поклонников?
— Нет. Я и так уже достаточно много сделала. И если почувствую, что не смогу вернуться на высокий уровень, то не стану себя заставлять и насиловать. Уж слишком красивой была победа в Москве, чтобы затем взять и чем-то ее испортить.
— Когда мимо тренировочного манежа проезжаете, что чувствуете?
— Ничего особенного. А вот когда захожу внутрь и вижу, как люди тренируются, думаю: «Боже, сколько же вам еще предстоит пройти».
— А шесты ваши где?
— Здесь, в Волгограде. Ждут своего часа.
«КРИЧАЛА ПОВЕТКИНУ: “САША, БЕЙ!” А ОН НЕ БИЛ»
— Пауза в карьере дает любому спортсмену определенную свободу. Вы ее уже сполна ощутили?
— Конечно. Причем благодаря двум вещам — утру и еде. Теперь я сплю, сколько захочу, и ем то, что хочу. И мне это нравится. Парадокс в том, что, когда я тренировалась, мой вес всегда был 66 килограммов, и я постоянно пыталась хотя бы немного сбросить. А теперь вешу 64,5, хотя я ничего для этого не делала. Видно, мышечная масса ушла или напряжение спало. Правда, сейчас, когда я могу есть все что угодно, это мне уже как-то особо и не нужно. Вот раньше от одного вида шоколадки или печеньки загорались глаза. Я просто с ума сходила.
— Недавно камера выхватила вас на боксерском бое Поветкина с Кличко.
— Атмосфера в «Олимпийском» была просто сумасшедшая. С первых секунд у меня сложилось ощущение, что сейчас будут биться два гиганта. Ну а затем, когда пошел бой, было видно, что Поветкин немного не готов. То ли физически, то ли перегорел или не до конца в себя поверил. Мы с девчонками как могли ему кричали: «Саша, бей!» А он не бил. Может, немного не хватило опыта таких больших боев. Думаю, что в плане психологии Кличко его тоже превзошел.
— От настоящих чемпионов, таких как вы или Кличко, всегда исходит большая энергетика. Вы сами у других людей это ощущали?
— Как-то не замечала. Может, я просто всех глушу своей? (Смеется.) Хотя, если подумать, от моего тренера исходит сумасшедшая энергетика. Рядом с ним мне абсолютно ничего не страшно. Я сама по себе сильная, а он — еще сильней. Но так как наши с ним биополя сходятся, то я не чувствую его как что-то инородное.
— Свое выступление на московском чемпионате мира потом пересматривали?
— Все время смотрю. Особенно прыжки на 4,82 и 4,89.
— Зачем?
— Переживаю все это снова и снова. Мне не хочется, чтобы радость от этой победы заканчивалась. Наоборот, хочу, чтобы эйфория длилась вечно. Понимаете, в дни этого турнира у меня было ощущение всемирного праздника. И когда я выиграла, то поняла: раньше я побеждала для себя, а в «Лужниках» победила для всех. Все, кто пришел в тот день на стадион, почувствовали себя причастными к моему триумфу.
— Я думал, что продолжение вашего чествования пройдет в ноябре на гала-вечере Международной ассоциации легкоатлетических федераций (IAAF)…
— Я же там ничего не получу. Прочитала уже, что меня не включили в список номинантов. Видимо, недостойна.
— Вас это задело?
— Отвечу так: я знаю, что народ меня любит и считает лучшей. Мне это гораздо важнее любых официальных наград.
«СДЕЛАЛ ДОБРО — ЗАБУДЬ. ТЕБЕ СДЕЛАЛИ — ПОМНИ»
— Как теперь проходит ваш обычный день?
— Пока никак. Как только закончился чемпионат мира, сразу переключилась на подготовку мероприятия моего благотворительного фонда. Все последние дни просто волосы стояли дыбом — организовать подобную акцию оказалось очень сложно. Приходилось состыковывать и договариваться по многим вопросам с десятками людей. Так что я пока даже не знаю, что такое «мой обычный день». Можно сказать, что новая жизнь после спорта у меня еще не началась.
— Для чего вам все это? Я имею в виду благотворительность. Ведь в нашей стране часто как выходит: чем больше хорошего ты делаешь, тем больше негатива в ответ получаешь.
— Мой жизненный принцип: сделал добро — забудь, а если тебе сделали добро — помни… Когда я кому-то что-то делаю, то в ответ ничего не жду — ни хорошего, ни плохого. Если могу помочь человеку, меня это радует. И если он в ответ меня не похвалит, я не расстроюсь, моя радость не станет меньше. Зачем я хочу помогать детям, особенно из детских домов? Это же очевидно. У них никого нет, кроме воспитателей и друзей, которые живут в этом же детском доме. Если никто не станет помогать, им будет очень сложно реализовать себя в жизни.
Я достаточно счастливый человек. Девочка из простой семьи попала в спорт к великому тренеру. Реализовалась, стала всемирно известной и заработала себе на жизнь. Я помогаю своей семье, всем людям вокруг меня и сейчас понимаю, что могу сделать гораздо больше. Все равно всех денег не потратишь. К тому же для нормальной жизни много и не надо. Я имею в виду жизнь без какого-то ненужного шика — яхт и прочего. Поэтому я испытываю радость, когда чем-то делюсь с другими. Особенно с детьми.
«ЗА СЕМЬЮ КОМУ УГОДНО ГЛОТКУ ПЕРЕГРЫЗУ»
— Возвращаясь к прыжкам с шестом — у вас есть ответ на вопрос: кто там, за Исинбаевой?
— Сейчас в России есть по-спортивному злые девчонки. И это радует. Кто именно? Савченко, Жук-Краснова, Сидорова. Та же Света Феофанова, насколько я знаю, не завершила карьеру и сезон-другой еще попрыгает. Она настоящий боец. Также есть 20-летняя Наташа Демиденко. Ее личный рекорд — 4,40. Она два года была травмирована, но если до конца восстановится, то может прыгать в районе 4,80. А это уже призовая тройка на любом старте.
— Вы упомянули спортивную злость. А что еще необходимо чемпиону?
— Дисциплина, умение работать и вера в себя. Только работать надо честно. У меня всегда было так — например, тренер говорит: «Лена сделай это упражнение 5-7 раз». А я про себя думаю: «Зачем он так сказал? Я же все равно выберу семь». Это все на уровне подсознания. Я не могла позволить себе сделать меньше. Если чувствовала, что ленюсь, то шла и делала все в два раза больше, чтобы заглушить лень. Каждый человек, желающий добиться чего-то в жизни, будь то спорт или какой-то другой вид деятельности, должен выбирать не легкий путь, а сложный. Хотя он и труднее, но гораздо короче ведет к успеху.
— Какое из всех перечисленных качеств вам пришлось «натаскивать»?
— С дисциплиной у меня проблем не было, так как Трофимов — строгий тренер. Работоспособность привила спортивная гимнастика, которой я занималась 10 лет. А вот веру в себя пришлось закалять. Опыт поражений — очень сложная штука. Но зато полезная. Думаю, неудачи, которые начались с 2009 года, научили меня гораздо большему, чем победы. И на чемпионате мира в Москве подход ко всему был уже другим.
— А если бы в Москве вы не выиграли, это могло что-то изменить в ваших дальнейших планах?
— Как-то особенно сильно — вряд ли. Все-таки в мою победу изначально верили немногие. Где-то процентов десять, не больше. Моя семья, друзья, близкие моего тренера. Очень узкий круг людей.
— А вы-то сами верили?
— Я шла в бой, понимая, что сделаю все, что могу. При этом я не представляла, выиграю или нет. Но знала одно — лягу костьми. Пусть у меня оторвется ахилл или я упаду, но ни в коем случае не сдамся.
— А в обычной жизни вы за что так будете бороться?
— За свою семью и детей. За них кому угодно глотку перегрызу.
Facebook
RSS