Главный тренер сборной России по спортивной ходьбе Виктор Чёгин, подготовивший четырёх олимпийских чемпионов, рассказал корреспонденту агентства "Р-Спорт" о нелюбви к общепринятым законам, учебе у самого себя и допинге, заверил, что после его ухода ходьба не рухнет, и отправился пробежаться с факелом Олимпиады-2014 по Саранску.
Дети директоров к нам не ходят
- Виктор Михайлович, а к коллекционированию олимпийских чемпионов можно привыкнуть?
- Конечно. Помню, как впервые приехал на Олимпиаду - в Атланту в 1996-м, немножко по-другому все воспринимал. Было мне тридцать лет, сейчас уже пятьдесят, пять Олимпиад за спиной.
- Отношение к вам лично сильно поменялось?
- Сейчас уже другая жизнь. Тогда я отправился с двумя учениками, с молодой Ириной Станкиной, "на-новенького", с шашками наголо, с настроем "всех победим!". А сегодня все по-другому.
- Всех победили?
- Сегодня – да. Всех и по несколько раз.
- А раньше, получается, недооценивали?
- Опыта не было. Выиграть нам бы не дали, а призовое место Станкина бы могла занять. Если б сейчас мне тот момент, я бы по-другому построил ей ходьбу. Они же с Еленой Николаевой вдвоем тогда ускорились, стали бросать записки на снятие. Сейчас я бы тормознул решение сняться и сказал бы девчонкам: "Давай, до конца". Они бы чуть отстали, а потом им, возможно бы, дали дойти до финиша. Но тогда их смели.
- Олимпиада Иванова перед забегом с олимпийским факелом в Чебоксарах рассказала мне, что до сих пор камнем в душе лежит подобный олимпийский эпизод с записками. Вы, кстати, спокойно на бег перешли как факелоносец или инстинкт уже не пускает?
- (Смеется) Ну мы же не отучиваемся бегать, нормально переходим, бегаем восстановительные кроссы на тренировках, а уж в таком олимпийском шоу, для людей, и подавно можно как угодно пробежаться.
- Восстановительный – это какой дистанции?
- 8-10 километров в спокойном темпе.
- Методика у вас крутая – суровая и строгая.
- Есть такое. Со временем она только ужесточается. Чуть-чуть. Все зависит от человека. Есть талантливые, которые еще в молодости по уровню выше опытных. Здесь и возникает коррекция.
- Сегодняшних молодых тренируете, как и вчерашних? Нет пересмотра ошибок?
- Нет, большой спорт всегда складывался из многих вариантов. Талант в моем понимании – это целая схема, которая и ноги длинные в себя включает, и работоспособность, и физические данные, и психологию трех видов – соревновательную, тренировочную, жизненную. Чемпион должен попасть в каждую из этих составляющих.
- Тем не менее, без какого таланта человек не ходок?
- В ходьбе ты никак не состоишься без физических данных: полную девочку не возьмем себе. Но знаете, сколько у меня было людей физически мощных и технически перспективных? Очень много. Но чего-то большого они не добились. А попалась вот Ольга Каниськина. Были люди и талантливее, чем она, по физическим данным. Причем много было. Тем не менее, она одна достигла тех высот, которых не достиг никто.
- Почему?
- В жизни у нее все по полочкам. Это очень ценное качество.
-Какой контингент раньше шел в спортивную ходьбу?
- Он всегда был у нас один – дети из тяжелых семей, где нет мамы или папы. За всю мою тридцатилетнюю практику ко мне ни разу не пришел ни один сын директора завода. Мои воспитанники – крестьянские дети из деревень, среднего и ниже среднего уровня достатка. В спорт идут те, кто хочет кушать. Так было всегда. Заработать и реализовать себя в жизни – порой единственный здравый путь, поставленный перед определенным человеком. Почему темнокожие африканцы бегут? Хотят утвердиться. То же самое и у нас в российской ходьбе. Где в 18-20 лет достать бесплатную квартиру и заработать на "Мерседес"? Только у нас.
- Кого на вашей практике ходьба спасла?
- Многих. Может, "спасла" - не то слово, но все те, кто в Мордовии состоялся в нашем виде спорта, выстроили себе полноценную жизнь. Наши спортсмены в республике как национальные герои. Лашманова, Каниськина, Борчин, Кирдяпкин. Нет человека здесь, кто бы их не знал. Министров никто не знает, а ходоков – все. Они постоянно встречаются с учениками школ и студентами университетов, на самых высших приемах главы республики они всегда гости, имеют самые высокие награды. В Мордовии есть такая республиканская - "Орден Славы" трех степеней. Каниськина – единственная из мира спорта, кто имеет все три ордена, и ей по закону выплачивается пожизненная стипендия и при жизни ставится бюст. К нам в Центр олимпийской подготовки однажды пришла группа из детского сада, так их воспитательница рассказала, что у нее дети играют в Каниськину. Говорит, встают и ходят по группе как Оля.
- И при такой пропаганде контингент желающих ходить все равно остается прежним?
- Совершенно. Районы, села… Оттуда все ребятишки, там хотящих много. Мы в селах открыли филиалы, в которых тренерами работают мои ученики, учителя физкультуры за дополнительную плату ведут первоначальный отбор в школах, и начинают даже тренировать детей на самых первых этапах подготовки в соответствии с нашими методиками, которым они обучаются на семинарах в Саранске.
- Система у вас словно из голландского футбола, где есть профессиональная нить от главного тренера сборной страны до дворового преподавателя-волонтера со стопроцентным селекционным покрытием кадров.
- А по-другому не получится. Самые одаренные, естественно, живут в нашем центре, и дома - в селе - уже практически не бывают.
Не брать силой – закон Чёгина
- За пределы Мордовии выходите?
- Да, есть у нас ребята из Челябинска, Чебоксар, Ижевска, Кемерово…
- …где на вас обижаются тренеры.
- Наоборот. Мы очень ценим первого тренера. Если его воспитанник становится чемпионом мира, то с ним заключается очень хороший контракт, и он как первый тренер имеет все привилегии.
- При этом спортсмена вы у него забираете. - Конечно, а как по-другому?
- В Кемерово я общался с Иваненко, который вас не очень-то любит. - Есть такой, Вячеслав Иваненко - олимпийский чемпион Сеула в ходьбе на 50 километров. Тренером он никогда не работал, никто у него никогда не забирал никаких людей. Мы силой не забираем, к нам спортсмены сами идут. Если нам кто-то нравится, в первую очередь, я всегда разговариваю с тренером. Люди, действительно меня знающие, скажут вам, что я никогда никого не переманиваю. Это мой закон. Даже тогда, когда ко мне приходит сам спортсмен со словами "Я хочу тренироваться у вас". На это у меня следующий ответ: если ваш тренер сам подойдет ко мне и скажет "возьми", только после этого мы еще подумаем, рассматривать ваш вариант или нет.
- Олимпиада Иванова, относящаяся к вам с большим уважением, говорила, что раньше Саранск учился у Чебоксар.
- Было такое время. Олимпиаду помню я еще девочкой.
- А сейчас Чебоксары пытаются угнаться за вами.
- Нет, сегодня все-таки другая шкала измерений должна быть. Мы пытаемся делать одно общее дело и вершина его – сборная России. Это раньше был разброс по регионам, соревнования принципиальные, а сейчас другие задачи.
- Вам лично нужна внутренняя конкуренция?
- Мне лично – нет. Конкуренция меня не мотивирует. Хоть о ней говорят как о двигателе прогресса, но не в моем случае. Я прошел эту школу и знаю, что могу, а что не могу. Я тренер сборной России, и для меня важно, чтобы мы завоевывали золотые медали. И мне неважно, кто их принесет – мордовские ходоки, чувашские или челябинские.
- Для будущего полезна такая централизация ресурса в ваших руках?
- Давайте так: всегда надо исходить из конечного результата. Можно говорить все что угодно, кто-то будет обещать всех победить, кто-то предложит какие-то проекты, но если медалей не будет, кому это все будет нужно? У меня медали есть.
Коллег уважаю, но учусь только у себя
- Если Чёгин уйдет, все рухнет?
- Нет, не рухнет. Со мной в едином ключе, с пониманием методики, работает уже человек шесть.
- Но одно дело открыть ваши блокноты, и другое – ими воспользоваться.
- Я говорю о людях, которые, во-первых, мои ученики, во-вторых, работают со мной несколько лет. Думаю, что будет все нормально и преемственность состоится без проблем.
- У этих тренеров есть свое видение?
- Тот человек, который завоевывал олимпийскую медаль, имеет свое видение.
- Но тренер – это ведь другая профессия. Чёгин медали не завоевывал, будучи ходоком.
- Я – нет. Но мои ученики продолжат дело.
- Это больше настрой, чем уверенность?
- Они ведь тоже верят в это дело. Можете с ними встретиться и поговорить, они вам сами расскажут.
- А сама ваша методика подготовки сколько еще будет жизнеспособной?
- Думаю, она долговечна. Те люди, о которых я говорю, будут продолжать дело и без меня. Незаменимых людей не бывает, есть только неповторимые.
- Эту фразу я уже видел в одном вашем интервью. Есть тренер в спортивной ходьбе, которого вы очень цените, но с которым вы идеологические противники?
- В России нет, а за границей – много. По той методике, как у нас, никто не тренируется.
- Никому не подходит?
- Считают, что она очень жесткая. Но мы их обыгрываем, значит, наша лучшая. Нравился мне Ежи Хауслебер, поляк, который живет всю жизнь в Мексике и поднял мексиканскую школу спортивной ходьбы, воспитал несколько олимпийских чемпионов, чемпионов мира. Он со своими ходоками побеждал везде с середины 1970-х по 1980-е. Потом он ушел на пенсию, школа упала.
- У него что-то взяли для себя?
- Да нет, я в другом направлении работаю. Еще сейчас с китайцами неплохо работает Сандро Дамилано, брат руководителя комитета по спортивной ходьбе. Но у него по большому счету я тоже ничего не перенял.
- Но у кого-то учились?
- Понимаете, вся моя система сложилась после того, как я в тридцать лет попал в сборную СССР. В то время в ней было очень много всяких методик, и я из всей этой совокупности, по принципу "отовсюду понемножку" и сложился как тренер. Считайте, в 1985 году я свою методику сформировал.
- Сильно она с тех пор изменилась?
- Люди меняются и методика с ними. Но основа та же.
- Люди стали другими?
- Более талантливыми. И профессиональными. Вообще почти все другое – условия подготовки, наработка технических навыков…
- Нагрузки стали не меньше?
- Больше.
- В других видах спорта обратная тенденция, со временем тренеры находят баланс.
- Может, в этом и ошибка наша?
- В поиске баланса?
- Да. А потом начинаем проигрывать.
Тенденции WADA хороши, но против них надо защищаться
- Вы тоже как-то говорили, что спортсмены кладут здоровье на тренировках, а потом всю жизнь лечатся.
- Нет, такого я никогда не говорил. Кладут здоровье? Вы что-то путаете. Я сторонник разумного подхода, мой спортсмен, потренировавшийся сегодня, должен быть полон сил и назавтра. Массажи, сон, питание, фармакология – все должно быть совместимо.
- Когда я увидел Елену Лашманову немногим спустя после финиша на чемпионате мира 2013 года в Москве, то подумал, что ее можно бросить в огонь, и она не сгорит.
- Это очень талантливый человек. Одна из талантливейших за всю мою тренерскую карьеру. Такого уровня за все тридцать лет у меня было человек пять.
- Чем Лашманова хороша? Кроме понятных трудолюбия и выносливости.
- Психологией. И соревновательной, и жизненной.
- Она не волнуется?
- Волнуется. Но в совокупности устойчивости к нагрузкам и сохранения холодной головы она великолепна.
- С ума никто у вас не сходил?
- Нет, слава богу.
- Каниськина какова как тренер?
- Это ее. Отдали ей молодежь, которая из районов прибывает. У Ольги было много всяких предложений – и в правительстве поработать, и в госсобрании, но надо заниматься тем, чем умеешь.
- С другой стороны, другого, кроме ходьбы, она ничего не видела.
- Может быть, она в чем-то может состояться и еще, но тренерские качества у нее есть, и ей эта работа нравится. Она умненькая девочка, профессионально подходит к делу.
- Как тренер она будет вашим повторением или со своим подходом?
- В каком-то смысле, конечно, повторением. Школа наша, а дальше – посмотрим, что будет за расклад.
- Почему нас в спортивной ходьбе так часто дисквалифицируют?
- (Смеется) Профессионально работаем, наверное. Но и конкретно в этом вопросе отстаем, видимо, от мировых держав.
- В фармакологии?
- Отчасти да.
- То есть, отстаем в том, что не знаем, какие препараты можно потреблять?
- Нет, дело не в потреблении, а в методиках (WADA), которые ничем не доказаны, ведь дисквалифицируют нас по косвенным причинам, отстраняют по подозрениям. Да и не только нас, а многих. Есть ведь методики и гормонального фона, и механизмы определения по крови подозрения – именно, что подозрения - что когда-то человек что-то употреблял. В конечном счете, доказательств никаких нет, они лишь полагаются на мнение своих экспертов. Я считаю, что это несерьезно. А самое главное, что спортсмен не защищен ничем. Он не в состоянии ни опровергнуть вердикт, ни доказать свою правоту нормальным образом. Просто нет механизмов. Не знаю, к чему все это приведет.
- Спортсменов из других стран оценивают по-иному?
- Да всех одинаково. Вы не подумайте, что кто-то копает под русских. Это не так. Творится такое во всем мире. Дело не в том, что кто-то кого-то боится и пытается избавиться от конкурентов. Методика одна на весь мир. Нужно уметь профессионально работать в направлении защиты спортсменов. Надеюсь, со временем такие специалисты появятся.
- Вы говорите о представителях каких сфер?
- Медицинских. Нужны в спорте эндокринологи и другие специалисты. Возможно, они должны быть даже в качестве отдельной структуры в нашем спорте. Пока же мы на начальной стадии. Сама же тенденция, которая идет от них (WADA), может, в какой-то степени правильна, она очищает спорт, но сам инструментарий оставляет желать лучшего.
- Спортивная ходьба без фармакологии немыслима?
- Да почему? Мыслима вполне.
- Вы ее разве не используете?
- Что разрешено, мы применяем. Никаких проблем. Только сегодня перед тобой разрешенное вещество, а завтра – запрещенное. А по новой методике пробы хранятся восемь лет. Но пробу пятилетней давности могут вскрыть сегодня, и никто ни о какой дате не вспомнит.
Facebook
RSS