"Это похоже на сон. Знакомые люди – Хью Робертсон, министр по спорту и Олимпийским играм, Пол Дейтон, исполнительный директор Лондона 2012, - в белых халатах и защитных очках бродят по многочисленным лабораторным залам, залитым ярким светом.
Сквозь свои защитные очки я, лишенный на время своих собственных очков, все же могу различить, что эти двое делают перед объективом камеры, которая неотступно следует за ними усилиями одетого в белое оператора.
Мы находимся в помещение, которое будет одним из главных элементов успеха Олимпиады 2012. Это недавно открытая, похожая на настоящий лабиринт лаборатория в Гарлоу, которая в течение Олимпийских и Паралимпийских игр сможет обрабатывать до 400 допинг-проб в день.
Небольшую экскурсию для нас проводит Кристиан Бартлетт, один из главных специалистов лабораторного центра в Королевском колледже Лондона.
Он показывает нам стойку напротив, где курьеры будут сдавать темно-синие коробочки с пробами мочи или охлажденными (но не замороженными!) пробами крови, каждой из которых сразу будет присвоен специальный код. В другой стороне – семь аппаратов, похожих на огромные коробки. Каждый из них может обнаружить 200 запрещенных веществ или их метаболитов в течение 10 минут с помощью методов хроматографии и масс-спектрометрии. Каждый такой агрегат стоит 300 тыс. евро.
Кстати, спешу вас успокоить, если произойдет какая-то неполадка, процесс анализа не прервется. Если вы все ещё волнуетесь, сообщаю – запчасти для этих машин имеются. И чтобы совсем не осталось никаких сомнений – здесь круглосуточно будут дежурить инженеры и техники. Правда, будут ли этих инженеров проверять на психическую устойчивость, я не в курсе. В любом случае, процесс выглядит весьма надежным.
«А если электричество отключат?» - спрашивает один из моих попутчиков с надеждой. Все предусмотрено. У лаборатории имеется собственный независимый генератор. «А если машина все-таки, по какой-то причине, сломается, вы сможете проводить проверку проб более простыми методами?». Все сразу представили себе горелки, колбы и школьные уроки химии. 400 проб в день? Конечно, нет. Специалист, ответственный за это подразделение лаборатории отрицательно качает головой. Возразить нечего.
Но не будем пессимистами. Предположим, что таинственная «какая-то причина» не возникнет. Организация процесса выглядит идеальной.
«Давайте я покажу, как мы открываем бутылки», - говорит наш экскурсовод. Учитывая, что до Олимпиады ещё шесть месяцев, а WADA ещё не сертифицировала эту лабораторию в качестве олимпийской, это предложение выглядит преждевременным. Но я зря волновался. Речь идет о бутылочках с пробами мочи, которые прибывают в лабораторию опечатанными. Их опечатывают в присутствии спортсмена, у которого берут пробу. У меня неплохо получается открывать бутылки с завинчивающейся крышкой, но могу вас уверить, что крышки емкостей с пробами не поддадутся и более мощному воздействию. Их сможет откупорить только специальная машина, умеющая «отламывать» пластиковую печать вокруг горлышка. Только после этого крышку можно открутить.
Чуть раньше мы все присутствовали на вводной пресс-конференции и слышали там определенные цифры. Эта огромная лаборатория, согласно чьим-то подсчетам, по площади равна семи теннисным кортам. Впечатляющая статистика, но не главная. Суть в том, что за время Игр здесь будет проанализировано 6000 проб, больше чем когда-либо в истории. Обычно в Королевском колледже такое количество проб проверяется за год.
«Дело не в цифрах», - уверяет Бартлетт. «Несколько лет назад мы обрабатывали по 8000 проб ежегодно. Но с тех пор на первый план вышло целевое тестирование. Так что определенным группам спортсменам уделяется больше внимания. В частности, спортсменам, которые недавно восстановились от травм. Главное – не количество, а качество».
Мы прошли мимо семи 300-тысячных машин и приблизились ещё к четырем. Здесь будет проводиться более подробный анализ подозрительных проб. Может быть, именно в этом спектрометре, похожем на микроволновку, способную разогреть целую корову, определится карьера и судьба кого-то из олимпийцев. Если, конечно, не возникнет та самая «какая-то причина».
Кстати, в тот самый день, когда происходит открытие этого дорогостоящего центра в Гарлоу, лаборатория WADA в Рио-де-Жанейро рискует потерять в статусе после несправедливого обвинения бразильского пляжного волейболиста Педро Солберга в использовании тестостерона.
Келли Сотертон тоже удалось побывать в лаборатории
Перед тем, как зайти в лабораторию, я говорил с Келли Сотертон, бронзовым призером Олимпиады 2004 в семиборье, которая будет пытаться попасть в национальную команду, несмотря на потерю финансирования. «Спортсменам приходится принимать пищевые добавки, ведь они выполняют огромный объем работы. Но нужно быть очень-очень внимательным к тому, что ты употребляешь, всякие могут быть недоразумения. Недавно хотела купить органические помидоры, а потом подумала – не могли ли в них что-то неизвестное мне добавить? Даже если бы я питалась одним воздухом, я бы и то беспокоилась. Спортсмены всегда беспокоятся о том, будет ли их допинг-тест проведен надлежащим образом. Если кто-то из спортсменов об этом не волнуется – с ним что-то не так», - объяснила она.
В этой сфере деятельности научные достижения приветствуются, но во главе угла стоит надежность".
Оригинал статьи и фото: http://www.insidethegames.biz/blogs/15581
Facebook
RSS